Что ты будешь делать во время апокалипсиса? Будешь ли ты занят? Могу ли я спасти тебя?

Мир заканчивается в понедельник. Не с грохотом, а с тихим, нарастающим гулом. Небо над городом рвётся в клочья, открывая чёрные провалы, из которых выползают твари, не поддающиеся описанию. Люди в панике, власть рухнула, связь мертва. И посреди этого ада обычный студент Кадзуки продолжает ходить на свою подработку. Не из героизма. Просто в кафе «Альтерна» осталась девушка, Аой, с которой он едва знаком. Он обещал подменить её в эту смену неделю назад, когда апокалипсис был лишь абстрактной концепцией. Теперь это слово обрело плоть и когти, но чувство долга — странная, упрямая штука. Он пробирается по руинам, не спасатель с мечом, а просто парень, который идёт на работу. Его оружие — кофемашина и упрямство. Его план — добраться, открыть дверь и спросить: «Ты занята? Могу я тебя спасти?» Вопрос звучит нелепо. Но в мире, где рухнули все правила, именно такая нелепость становится смыслом.

Аой заперта в кафе. Она не ждёт рыцаря. Она ждёт Кадзуки, потому что знает — он придёт. Он всегда приходил. Их отношения — это недопитой латте, короткие смены и молчаливое понимание. Теперь между ними — город, превращённый в охотничьи угодья для неведомых существ. Кадзуки не сражается с чудовищами в эпичных битвах. Он прячется, обходит, использует знание двориков и подворотен. Его цель проста: дойти. Каждая его мысль — не о спасении мира, а о том, целы ли стёкла в кафе, не кончилось ли молоко для капучино. Апокалипсис становится фоном для тихой, личной истории. История о том, можно ли сохранить человечность, просто выполняя данное слово. Можно ли в конце света назначить свидание. Их диалог, когда он наконец появляется у запертой двери, лишён пафоса. «Опоздал на семь минут», — говорит он, отдышавшись. «Занята?» — «Да, — отвечает она из-за стекла, пытаясь не расплакаться. — Занята выживанием. Но для тебя найдётся время». И в этот момент становится ясно: они спасают не мир. Они спасают друг друга от одиночества в самом его конце. Их битва — это не яростный бой, а попытка заварить кофе на развалинах, сохранив кружку горячим для кого-то важного.