Это единственная шея

В тишине собственной квартиры Юма сжимает в руках холодную сталь кухонного ножа. Его пальцы скользят по рукояти, а взгляд прикован к зеркальному отражению собственной шеи. Это не порыв отчаяния, а тщательно выверенный ритуал. Каждый день он подносит лезвие к коже, ощущая под ней пульсацию жизни, и каждый день останавливается в сантиметре от яремной вены. Он ищет не смерть, а невыносимую грань, ту самую, где страх и экзистенциальный ужас сливаются воедино. Это его единственный способ почувствовать себя реальным, вырваться из оцепенения серых будней. Его существование — это натянутая струна между обыденностью и бездной, и лишь острота лезвия возвращает ему остроту восприятия, заставляя сердце биться в бешеном ритме, а не просто перекачивать кровь.

Всё меняется в тот миг, когда в поле его зрения возникает Ёсуга. Она появляется бесшумно, как призрак, и её спокойный, изучающий взгляд видит его насквозь. Эта девушка не испуганно отворачивается и не читает ему мораль. Вместо этого она произносит простые, но переворачивающие всё с ног на голову слова: «Моя шея куда лучше. Попробуй мою». Её предложение — не абсурдный вызов и не игра. Это ключ, который Ёсуга вставляет в замочную скважину его изолированного мира. Их странный союз рождается не из взаимной симпатии, а из взаимного признания внутренних демонов. Он находит в ней не объект для своей мании, а живое, дышащее существо, готовое принять его тёмную сторону. Она же, в свою очередь, ищет в нём того, кто сможет увидеть её истинную суть, скрытую за маской безразличия. Их отношения — это танец на лезвии, где каждое прикосновение к чужой коже становится безмолвным диалогом, исповедью без слов и попыткой обрести спасение не в саморазрушении, а в хрупкой связи с другим одиноким человеком.