Синие Мибуро: Убийство Сэридзавы 2 серия

Сэридзава обычный парень. Учится в школе, скучает на уроках, мечтает о простом будущем. Его мир окрашен в серые, будничные тона, пока однажды в классе не появляется она. Мибуро. Девочка с волосами цвета морской волны и взглядом, в котором читается что-то неуловимо чужое. Она не пытается завести друзей, её молчаливое присутствие само по себе создаёт напряжение. Сэридзава чувствует это. Он замечает странности: её безупречную осанку, холодную расчётливость в движениях, абсолютное отсутствие страха. Однажды он становится свидетелем того, что переворачивает всё с ног на голову. Мибуро убивает человека. Хладнокровно, без тени сомнения, как будто выполняет рутинную работу. В её руках мелькает клинок, а в глазах — лишь ледяная пустота. Этот миг навсегда разбивает хрупкое стекло его обыденности. Теперь он знает её страшную тайну. И это знание делает его мишенью.

Теперь их судьбы сплетены на острие ножа. Мибуро не оставляет свидетелей. Её логика проста и безжалостна. Но вместо ожидаемого удара она предлагает Сэридзаве сделку. Нелепую, абсурдную, невозможную. Он должен стать её бойфрендом. Притворяться влюблённым парнем, создавать ей алиби, быть живым щитом от посторонних вопросов. Взамен он получает шанс дожить до завтра. Так начинается их извращённый танец. Сэридзава вынужден носить маску нежности, притворяться, что его сердце бьётся чаще от её близости, а не от животного ужаса. Каждая прогулка, каждое прикосновение, каждое сказанное слово — это игра на грани жизни и смерти. Он живёт в постоянном напряжении, изучая каждое её движение, пытаясь предугадать, когда эта хрупкая иллюзия рассыплется. А Мибуро? Она играет свою роль с пугающей естественностью. В её улыбках, адресованных ему, иногда мелькает что-то, похожее на искренность. И в этом — самая большая опасность. Потому что начинаешь сомневаться. Где кончается спектакль и начинается что-то настоящее? Можно ли полюбить того, кто в любой миг может оборвать твоё существование? Их отношения — это минное поле, где каждый шаг может стать последним, а единственная правда — это клинок, спрятанный в складках школьной формы.