Жрицы с мечами

Война с демонами давно закончилась, но её отголоски всё ещё разрывают тишину. Мир существует в хрупком равновесии, где древнее зло дремлет под тонкой плёнкой реальности. И лишь Жрицы с мечами стоят на страже, не позволяя тьме прорваться наружу. Эти девушки — не просто воительницы. Они проводники божественной силы, способные запечатывать порталы в иные миры. Их клинки вспыхивают священным светом, а движения отточены годами изнурительных тренировок. Но каждая победа даётся дорогой ценой. Ритуалы истощают, а демоны безжалостны. Сюко, одна из таких жриц, несёт своё бремя с холодной решимостью. Она знает правила: никаких привязанностей, только долг. Её мир чёток и безошибочен, пока в нём не появляется Кадзуки.

Кадзуки — обычный студент, случайно ставший свидетелем битвы в заброшенном квартале. Он не искал этой встречи. Просто оказался не в том месте и не в то время, увидев то, что простым смертным видеть не положено. По всем канонам, его память должны были стереть. Но происходит нечто иное. Демон, которого сражает Сюко, в последний миг метает в юношу тёмное проклятие. Теперь Кадзуки — живая мишень, магнит для потусторонних сущностей. Его самое обычное существование в одно мгновение превращается в борьбу за выживание. Сюко вынуждена стать его тенью, его защитницей. Для неё это кошмар: нарушение всех догм, постоянный риск и раздражающая, непонятная ответственность за того, кто вечно лезет под руку. Она холодна и отстранённа. Он — импульсивен и полон вопросов. Их союз — это гремучая смесь долга и человечности, где каждый шаг рождает конфликт. Постепенно, сквозь сражения и тишину между ними, ледяная скорлупа жрицы начинает давать трещины. Кадзуки, со своим упрямым желанием жить и нелепым юмором, заставляет её вспомнить, что она защищает не просто мир, а людей в нём. А он, глядя на её самопожертвование, понимает, что хочет быть не обузой, а опорой. Вместе они обнаруживают, что угроза куда глубже, а старые методы, возможно, уже не работают. Им предстоит не просто выжить, а переписать правила, на которых держался хрупкий покой.