По ту сторону бескрайнего космоса

Космо гудит тихим, всепроникающим гудением на краю восприятия, и Кайто слышит это с детства. Для других это просто шум в ушах, фоновый статический треск. Для него — навязчивая, неразгаданная мелодия, от которой не спрятаться даже в самой шумной толпе. Он живёт с этим, как с хронической болью, пытаясь вести обычную жизнь в городе, залитом неоновым светом. Но однажды гудение обрывается. И наступает оглушительная, парализующая тишина, страшнее любого звука. В эту пустоту врывается сигнал — не электромагнитный импульс, а чистая, структурированная мысль, послание из глубин, куда не заглядывали даже телескопы. Его разум становится антенной, а его сны — картой. Картой, ведущей к «Арго», древнему звездолёту, спавшему под пылью веков на заброшенной орбитальной станции. Корабль узнаёт его. Панели управления загораются под прикосновением, а в просветах иллюминаторов мерцают уже не знакомые созвездия, а чужие спирали туманностей.

«Арго» это не просто машина. Это живой ключ, и Кайто, против своей воли, становится его хранителем. Полёт сквозь гиперпространственные коридоры - это не технический манёвр, а акт чистого намерения, где курс прокладывает не компьютер, а связка разума пилота и древней души корабля. Они мчатся не к звёздам, а между ними, через разломы реальности, где физические законы — лишь смутные воспоминания. Каждая такая прыжковая точка — портал в неизвестность, за которым может ждать что угодно: парящие в вакууме руины цивилизаций, что забыли о своём падении, или бездонные пустоты, пожирающие свет и время. Экипаж «Арго» — сборище таких же потерянных душ: учёный, одержимая расшифровкой кода мироздания, бывший солдат, ищущий войну, которую можно понять, и загадочный артефакт в форме человека, чьи воспоминания старше самих галактик. Их путешествие — это не поиск новой земли. Это квест за истиной, которая, как выясняется, спрятана не в центре вселенной, а в её изначальном, титаническом сбое. И Кайто понимает, что тот гул в его ушах был не болезнью, а эхом. Эхом первого вздоха космоса и, возможно, его предсмертного хрипа. Теперь от него зависит, станет ли эта бескрайняя тьма между звёзд могилой или колыбелью для чего-то нового.