Гинтама x Удар монстра

Гинтоки Хисикава, вечно сонный хозяин «Одори», летит вперёд и врезается лбом в фонарный столб. Из прокушенной губы сочится кровь, в ушах звенит, а мир на секунду уплывает в белую пелену. Он уже готов выдать очередную саркастическую тираду в адрес невежливого прохожего, но вместо этого замирает. Воздух вокруг плотнеет, наполняясь запахом озона и тления. Тень от столба шевелится сама по себе, вытягиваясь в длинные, костлявые щупальца. И тогда он видит *их*. Не пришельцев-амаанто, к которым давно привык. Нечто иное. Искажённые, полупрозрачные фигуры, цепляющиеся за спины усталых людей на улице. Одни похожи на комки чёрного дыма с горящими точками глаз, другие напоминают сюрреалистичных морских тварей из дешёвого хоррора. Они не материальны, но их присутствие Гинтоки ощущает кожей — ледяной, липкий холод, идущий по позвоночнику. Это не его война. Не его проблемы. Он хочет развернуться, забыть, как кошмарный сон, и погрузиться в сладкую негу очередного журнала «Прыжок». Но его взгляд цепляется за девочку у лавки со сладкой картошкой. На её тонкой шее, словно гигантская пиявка, сидит одно из существ и медленно, ритмично пульсирует. А в её глазах — знакомая до боли пустота. Ту же пустоту он видел когда-то в других глазах, много лет назад. Рука сама тянется к деревянному мечу у пояса. Не для того, чтобы разрубить монстра — против этой нечисти «Лакотсу» бесполезен. А просто чтобы сжать рукоять, почувствовать шершавость дерева под пальцами, вернуться в реальность хоть на тактильном уровне. Но реальность уже не та.

Он становится свидетелем. Незваным, нежеланным, но зорким. Видит, как эти сущности, которых позже узнает под названием «Кайдзю», питаются человеческим отчаянием, апатией, страхом. Видит, как они растут, наливаются силой от серой тоски Эдо, этого города, который сам давно смирился со своим абсурдом. И в этом абсурде Гинтоки находит странную точку опоры. Его мир всегда был миром грубой силы, стального клинка и тупых шуток. Здесь же правила иные. Чтобы противостоять призракам, пожирающим души, нужен не меч, а… осознание. Жестокое, неудобное внимание к темным уголкам собственного «я». Ему, мастеру побега от любой ответственности, приходится вглядываться внутрь. В свою апатию, которая вдруг обретает форму и шепчет ему на ухо гадости. В свой страх потерять то хрупкое, убогое, но *своё*, что он с таким трудом собрал по клочкам после войны. Битва происходит не на улицах, а в тишине его конторы, в промежутках между глупыми заказами. Каджи, вечный оптимист, оказывается уязвим для тварей, питающихся сомнениями; Синпати, железный полицейский, привлекает монстров, жаждущих его подавленной ярости. Гинтоки понимает: его банда, этот островок хаоса, — их главная крепость. Не потому что они сильны. А потому что их дурацкая, иррациональная преданность друг другу — та самая эмоция, которую кайджу не могут переварить. Она для них слишком сложная, слишком живая, слишком *человеческая*. Он не становится экзорцистом. Он просто остается собой. Саркастичным, ленивым, готовым сбежать от любой работы. Но когда тень нависает над кем-то из его людей, он встаёт. Не с мечом наголо, а с той самой раздражающей, едкой правдой, которую выкрикивает в лицо и монстру, и другу. Он не изгоняет тьму светом. Он просто отказывается дать ей место в своём углу. И иногда, очень редко, этого оказывается достаточно.