Военная хроника миленькой девочки: Эпизод 0

Эпизод ноль начинается с титров на фоне статичных кадров. Мы видим чёрно белые фотографии улыбающихся детей, школьные классы, детские игрушки, разложенные на траве. Голос за кадром, спокойный и безэмоциональный, перечисляет сухие факты. Он рассказывает о системе образования, о программе воспитания идеальных граждан, о важности патриотизма с ранних лет. Эти кадры и этот голос создают ощущение просмотра старого учебного фильма или государственной пропагандистской ленты. Всё выглядит слишком чистым, слишком правильным, чтобы быть правдой. Затем тон резко меняется. Цвет появляется вместе с огнём. Мы видим городские улицы, охваченные хаосом. Рушатся здания, летят обломки, люди бегут в панике. И на этом фоне появляется она. Девочка в аккуратной школьной форме, с бантами в волосах и пустыми глазами. Её зовут Таня Дегреш. Она стоит посреди бойни, и её тонкий детский голосок произносит странные слова, обращаясь к невидимому собеседнику. Она говорит о расчётах, о вероятностях, о тактической целесообразности. Её лицо не выражает страха, только холодную концентрацию. Она не похожа на жертву. Она похожа на солдата, оказавшегося не в той униформе.

Конфликт проявляется немедленно. Вражеские самолёты пикируют на город, и действия Тани становятся ответом. Она не плачет и не ищет укрытия. Она анализирует. Её движения точны и выверены, как у опытного офицера, но её тело маленькое и хрупкое. Она использует магический вычислительный прибор, амулет, который светится ледяным синим светом. С его помощью она просчитывает траектории падающих бомб, скорость ветра, точки наилучшего уклонения. Она бежит, прыгает через завалы, её форма пачкается в пыли и саже. Каждый её шаг это не инстинкт выживания, а результат мгновенного логического вывода. В кульминационный момент, спасаясь от прямого попадания, она совершает невозможное. Сила её амулета вырывается наружу, создавая мощный защитный барьер. Взрыв отбрасывает её, но она остаётся жива. Финал эпизода замирает на её лице. Она лежит на земле, смотрит в задымлённое небо, и в её глазах, наконец, проскальзывает не детская обида, а чистая, безраздельная ярость. Она что то шепчет своему невидимому оппоненту, и эти слова звучат как обет, как начало долгой и беспощадной войны.